РЕФОРМА университетского ЮРИДИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ В СЕРЕДИНЕ XIX СТОЛЕТИЯ

В.В. Захаров, к.и.н., к.ю.н., доцент,

Курский государственный университет

Последнее десятилетие в России происходит поиск модели юридического образования, которая соответствовала бы современным вызовам времени. Однако концептуальная неопределенность будущего профессионального юридического образования имеет своим следствием тот факт, что корректировка высшего юридического образования осуществляется путем простого дополнения числа дисциплин и носит «догоняющий» характер.

Уточнение содержания юридического образования ведется преимущественно «от практики» или за счет механического заимствования зарубежного опыта. При этом невостребованным остается выдержавший испытание временем многогранный опыт дореволюционный опыт российской высшей юридической школы. Обращение к нему интересно не только для выявления традиций отечественной системы подготовки «слуг закона». Специальное изучение истории юридического образования позволит в дальнейшем, после накопления совокупности эмпирического материала, установить закономерности, возникающие в сфере подготовки юристов. Данная проблема имеет научное значение еще и потому, что исследование юридического образования позволит раскрыть особенности российского правового мышления и соответственно отечественных правовых традиций.

Целью данной статьи является рассмотрение реформы университетского юридического образования в связи с принятием и реализацией общего устава российских университетов 1863 г. Предполагается рассмотреть изменения в организационно-правовой основе, содержании юридического образования, а так же в системе преподавания на юридических факультетах университетов.

Данный сюжет недостаточно изучен как в исторической, так и историко-правовой науке, хотя сама университетская реформа 1863 г. привлекала внимание исследователей. Имеются работы, в которых освещены причины, подготовка и проведение реформы[1].

С началом правления Александра II процесс перемен в отношении к образованию в целом, и университетам в частности ускорился. Постепенно были отменены наиболее стеснительные запреты предыдущих лет. Уже в 1855 г. были сняты ограничения по приему студентов, с 1856 г. вновь отправлялись выпускники в зарубежные университеты для подготовки к профессорскому званию, восстановлены права университетов по выборам ректоров и деканов. С 1859 г. разрешалось выписывать книги из-за рубежа без цензуры. С 1860 г. возрождались прежние кафедры философии, государственного права.

В короткий срок обозначился быстрый рост числа студентов университетов. Происходила смена состава преподавателей, за 1855-1862 гг. профессорский состав обновился почти на 50%, особенно на юридических факультетах. На кафедрах появилось много молодых профессоров, в том числе и из числа считавшихся политически неблагонадежными, подвергавшихся ссылке и т.п. Так, на юридическом факультете Петербургского университета стали преподавать К. Кавелин, В. Спасович и т.д. Произошла коренная смена лиц, возглавлявших университеты, попечители из военных были заменены гражданскими чиновниками, а попечителем Киевского университета стал выдающийся хирург, профессор Н. И. Пирогов. В качестве ректоров появились молодые талантливые ученые: Киевский университет возглавил 34-летний профессор Н. Бунге, Казанский — 32-летний профессор А. Бутлеров. Решающим влиянием в Петербургском университете пользовался профессор К. Кавелин, избранный деканом юридического факультета. Киевский и Харьковский университеты были освобождены из-под опеки генерал-губернаторов.

В ходе проводившихся в России в 1860-е гг. преобразований проблемы развития университетов занимали не последнее место. Реформы Александра II нуждались в резком увеличении числа образованных людей, серьезных переменах в сфере народного просвещения. Именно поэтому остро встал вопрос о существенных изменениях в университетах, о разработке нового университетского устава. И в официальных документах правительства, и в выступлениях профессоров в печати отмечались основные проблемы, требовавшие решения. Они сводились к расширению университетской автономии, свободе преподавания, увеличению прав профессорской коллегии, улучшению материальной базы, повышению заработной платы преподавателей и т.д.

Министр народного просвещения Головнин в своих «Записках для немногих» отмечал главные недостатки российских университетов к началу 1860-х гг.:

1. Нехватка хороших профессоров, отсюда многие кафедры незамещены или на них случайные люди;

2. Равнодушие ученых сословий к интересам их университетов и науки вообще — результат того, что профессора отстранены от управления университетами и обременены материальными заботами;

3. Излишняя множественность изучаемых студентами предметов, что сказывалось на глубине знаний и приводило к снисходительности на испытаниях;

4. Скудость учебных пособий университетов, что не позволяло им идти вровень с западноевропейскими[2].

Дискуссия по университетскому вопросу началась с 1856 г., когда в Петербургском университете приступили к разработке проекта нового университетского устава, который создавался при активном участии Кавелина и был готов в феврале 1858 г. Только в 1861 г. были получены отзывы на него от Московского и Киевского университетов. Очевидно, министерство считало проект слишком либеральным, предлагаемые в нем меры несвоевременными и поэтому не торопилось с его обсуждением.

Тем временем студенчество все активнее втягивалось в общественное движение. Возникали конфликты с преподавателями. Попытки попечителей и ректоров справиться со студентами потерпели неудачу; тогда была создана правительственная комиссия по проверке Министерства народного просвещения, которая осудила министра Е.П. Ковалевского за либерализм и вынудила его в 1861 г. уйти в отставку.

Новый министр Е.В. Путятин запретил студенческие организации, ужесточил наказания за нарушения дисциплины. Профессора и преподаватели должны были продемонстрировать свою благонадежность. Циркуляр вызвал недовольство в университетах, осенью 1861 г. возникли студенческие волнения, особенно сильные в Петербурге и Москве.

Под влиянием студенческого движения, а также выступлений профессуры с конца 1861 г. вернулись к вопросу об университетской реформе. В Министерстве народного просвещения была создана комиссия под председательством С.С. фон-Брадке. Она разработала проект устава университета и передала его на широкое обсуждение не только в России, но и за рубежом. На страницах многих журналов и газет развернулась жаркая дискуссия о судьбах российских университетов.

Окончательный проект устава готовился ученым комитетом Главного правления училищ с привлечением широкого круга специалистов. После этого проект прошел экспертизу в Министерстве юстиции и был одобрен общим собранием Государственного Совета. 18 июня 1863 г. император в Царском Селе утвердил университетский устав, ознаменовавший начало нового этапа в истории российских университетов.

Устав 1863 г. был общим уставом российских университетов. Действие его распространялось на Московский, Петербургский, Харьковский, Казанский и Киевский университеты, а впоследствии на все университеты, возникшие после 1863 г. Этот устав носил в значительной степени компромиссный характер. В нем проведены достаточно последовательно две основные идеи: 1) сосредоточение в университетах вопросов науки, и 2) устранение детальной регламентации повседневной жизни, которая была внесена уставом 1835 г.

В официальной записке Министерства народного просвещения, разосланной в университеты в связи с утверждением устава 1863 г., подчеркивалось: «Наука читается в университетах для науки, и самое свойство разных отраслей человеческого знания служит основанием разделения университетов на факультеты. Университетское преподавание может принести истинную пользу тем, которые ищут в храме науки только науку, т.е. знание, а не идут туда движимые материальными, спекулятивными побуждениями. Посему все искусственные приманки вредны для университета, ибо наполняют аудитории его несвойственными оным слушателями, а из этого следует, что университеты должны бы стоять вне всякой категории чинов»[3].

Устав 1863 г. состоял из 12 глав, в которых подробно перечислялись права университетов в целом, факультетов, преподавательской и студенческой корпораций. Университеты получили достаточно широкую автономию, права попечителей были урезаны, они не должны были вмешиваться в повседневную жизнь университетов. Зато были расширены права Совета, ректора, избираемого Советом на 4 года из университетских профессоров и утверждаемого императором, был восстановлен университетский суд, который избирался Советом из 3 профессоров и 3 кандидатов, причем 1 профессор и 1 кандидат обязательно должны были быть с юридического факультета. Университеты получили очень важное право утверждать в ученых степенях.

Для наблюдения за студентами Совет избирал из своей среды проректора или инспектора из чиновников, в помощь им назначались субинспектора и секретарь по студенческим делам. Принимали в университет с 17 лет, без вступительных экзаменов для окончивших успешно гимназию. Студент подписывался о соблюдении университетских правил, ношение формы отменялось, вне стен университета студент становился подвластен полиции. Не допускалось создание студенческих организаций. Переход студента с курса на курс стал возможен только через испытания, кончавшие университет с хорошими оценками и представившие диссертации получали степень кандидата, а окончившие удовлетворительно и не представившие диссертации удостаивались звания действительного студента.

Была ликвидирована категория казеннокоштных студентов и вводились стипендии для нуждавшихся. За лекции взималась плата, устанавливаемая университетами (в среднем 40-50 руб. в год). Все университеты поступали под особое покровительство императора и именовались императорскими, они освобождались от многих пошлин и налогов, имели свою печать, могли приобретать недвижимую собственность, открывать типографии и книжные лавки.

Устав 1863 г. привел к заметным переменам в юридическом образовании, которые дают основания говорить о реформе университетской системы подготовки юристов, а не о косметических изменениях.

Сохранилась прежней организационная основа юридического образования. В университетах предусматривалось существование юридического факультета. Согласно уставу 1863 г. каждый факультет состоял из декана, профессоров, доцентов и лекторов, которые работали на кафедрах.

Деканы избирались на собраниях факультетов на три года из числа профессоров, а затем утверждались министром народного просвещения. Их компетенция точно не определялась. Декан в соответствии с §22 осуществлял «ближайшее наблюдение за преподаванием факультетских предметов», а председательствовал на факультетских собраниях.

Собрание факультета включало всех профессоров, и созывались деканом по мере надобности. Предметы ведения собрания по сравнению с уставом 1835 г. расширились. Их можно разделить на две группы:

1) исключительные, т.е. решения по ним принимались собранием и не требовали утверждения вышестоящим органом:

  • реализация мер по активизации учебной деятельности студентов;
  • организация конкурсов на замещение вакантных должностей;
  • одобрение сочинений, издаваемых университетом;
  • утверждение программ преподавания отдельных дисциплин;

2) совместные с советом университета. По ним окончательное решение принимал совет университета на основании представления собрания факультета:

  • избрание декана и секретаря факультета;
  • принятие мер по замещению преподавательских вакансий;
  • распределение предметов и порядок их преподавания;
  • разделение кафедр, создание отделений;
  • определение университетских стипендиатов;
  • избрание лиц для посылки за границу для «приготовления к профессорскому званию»;
  • определение тем для соискания премий университета;
  • назначение стипендий и присуждение медалей студентам;
  • распределение сумм, предназначенных для приобретения учебников.

Как видим, в исключительной компетенции факультетских собраний оставались только частные вопросы, касавшиеся, главным образом, организации учебного процесса. Все остальные проблемы факультетской жизни решались университетским советом.

По новому уставу существенно увеличилось число кафедр. Если по уставу 1835 г. полагалось иметь 7 кафедр, то с 1863 г. их количество возросло до 13.

Здесь уместно отметить, что в некоторых исследованиях не совсем оправданно делались выводы о «консервативности факультетской структуры», что вносит негатив в оценку организационной структуры[4]. На наш взгляд, факультетская структура являлась результатом определенного исторического развития и далеко не исчерпала своих возможностей. О чем свидетельствует, кстати, ее существование до сих пор.

Основные параметры учебного плана были заложены в уставе 1863 г., который включал свыше 20 дисциплин. Их можно распределить на несколько групп:

1) теоретико-исторические, к которым относились энциклопедия юридических и политических наук, история философии права, история важнейших иностранных законодательств народов древних и новых, история славянских законодательств, история русского права, история римского права, догматика римского частного права, византийское право;

2) отраслевые – теория государственного права, государственное право важнейших иностранных государств, русское государственное право, гражданское право, гражданское судоустройство и судопроизводство, уголовное право, уголовное судоустройство и судопроизводство, полицейское право, русское финансовое право, церковное законоведение;

3) международные – международное право;

4) общие гуманитарные дисциплины – теория финансов, политическая экономия, статистика.

Уже этот перечень дает представление о модели юридического образования, избранной в середине XIX в. Для более полного ее рассмотрения сравним соотношение кафедр, установленное уставами 1835 г. и 1863 г., которое представлено в следующей таблице[5].

Кафедры

Устав 1835 г.

Устав 1863 г.

абс

%

абс

%

Теоретико-исторические

2

29

5

38

Отраслевые

4

57

6

46

Международные

1

14

1

8

Общие гуманитарные

--

--

1

8

ИТОГО

7

100

13

100

Как видим, устав 1863 г. значительно расширил число обязательных для изучения дисциплин, увеличив почти в два раза количество кафедр. Детальный анализ показывает, что рост произошел не за счет чисто юридических учебных курсов, а благодаря введению в учебный план общих гуманитарных и историко-правовых дисциплин. Как следствие, снижение удельного веса отраслевых дисциплин (с 57% до 46%), которые призваны были обеспечить специальную подготовку юриста к профессиональной деятельности.

Следует отметить, что такой перечень дисциплин вызвал неоднозначное отношение. Во-первых, не все признавали того деления на дисциплины, которое содержалось в учебных планах. Например, подвергалось сомнению столь дробное разделение историко-правовых курсов и выделение истории славянских законодательств. Во-вторых, в отдельных случаях не совсем рационально выделялись дисциплины. Скажем, в дальнейшем было трудно развести такие курсы как теория государственного права, государственное право важнейших иностранных государств, русское государственное право. В-третьих, стоит обратить внимание на то, что были выделены дисциплины, предметом которых являлись не совсем оформившиеся отрасли права. Примером может служить русское финансовое право. Правда, по нашему мнению, в последнем случае следует видеть и другую положительную сторону. Появление курсов на основе весьма «молодых» отраслей права или законодательства, что на наш взгляд являлось результатом заимствований из германской системы высшего юридического образования, стимулировало научные изыскания в этих областях и ускорило оформление многоотраслевой системы права.


* Работа выполнена при поддержке Программы Европейского университета в Санкт-Петербурге «Развитие социальных исследований образования в России» и фонда Спенсера.

[1] См., например, обзор исследований: Эймонтова Р.Г. Университетская реформа 1863 г. // Исторические записки. Т. 70. М., 1961. С. 163-165.

[2] См.: Аврех

[3] Цит. по: Аврех

[4] См.: Иванов А.Е. Университетская политика самодержавия накануне первой русской революции. 1899-1904 гг. Автореф… дис. канд. ист. наук. М., 1975. С. 11.

[5] См.: ПСЗ-II. Т. 10. СПб., 1836. № 8337; ПСЗ-II. Т. 38. СПб., 1863. № 39752.

Комментирование закрыто.